Лариса Гузеева

Биография Лариса Гузеева

Larisa Guzeyeva
  • Карьера:актриса
  • Дата рождения:23 мая 1959
  • Возраст:54 года
  • Знак зодиака:близнецы
  • Место рождения:с. Буртинское, Оренбургская обл., Россия

Лариса Гузеева родилась в Оренбургской области, на отчизне пуховых платков, кедровых орехов и строгих нравов. Она не любит припоминать ребячество, считает это время самым несличным, беспосильным, полным унижений и разочарований.

— Немалое запрещалось, немалое пряталось. До десятого класса мой отчим выставлял меня из комнаты, когда по телевизору показывали кинофильмы с поцелуями. Я была учительской дочкой и легко не имела права нехорошо себя вести. Потому школу я презирала и, как могла, сопротивлялась догмам. Я стала носить очень недлинные юбки, краситься, курить, браниться матом, за что мою маму в учительской «линчевали у позорного столба». В это время я была патологически худая, легко худющая, и чтобы смотреться хоть немножко аппетитнее — на Урале дорожились пышные, белотелые девушки с округлыми формами, я натягивала по трое колгот. Конечно, это не помогало — мальчишки на меня внимания не обращали, истина, высокие дядьки нередко говорили моей маме: «Красивая девица растет!» Тогда же, как назло, со мной слобучалась первая влюбленность. Его звали Юра Крылов, он пришел к нам в школу первого сентября, в девятый класс. Я тогда обучалась в восьмом. Синие глаза, длинные черные ресницы и модная тогда синяя олимпийка — я как его увидела, даже зарыдала. Я стала вести дневник и, рыдая над страницами, сочиняла: «Как я тебя люблю! Какой ты прекрасный», — и подкидывала ему письма с признаниями под порог. Он, конечно же, на меня не обращал внимания, а однажды поймал и поколотил; сказал: «Ты, балда, шклявая, если ты не перестанешь мне сочинять, я дам тебе по башке, ты что не знаешь, что я Гальку Ковалеву люблю?!». Это была беда: Мать мне говорила, что этот Юра полный дебил, даун, что он не знает программу даже на два, а я требовала, чтобы она ставила ему хорошие отметки и угрожала, что уйду из дома. Я вообще чувствовала себя несличной, мать родила мне юного брата, которого я люто презирала и считала его виновником всех моих бед. Однажды, я собрала всю его одежду, отнесла ее цыганам и сама ушла в табор — меня вовремя возвратили.

Моя несличная влюбленность закончилась, как дешевое кино. Прошло лет десять, на экраны вышел «Изуверский романс», появились журналы с моим лицом на обложке… И вот однажды я прилетела в Оренбург, еду в местном автобусе и вижу: стоит доходяжный дяденька все в той же, но уже сильно замусоленной олимпийке, в прожженных утюгом штанах на худющей заднице, с длинными, грязными волосами и черными ногтями. Я уже знала, что этот Юра успел отсидеть за драку — порезал кого-то. И вот теперь он оборачивается, улыбается мне своими тремя зубами и со словами: «Привет, Гузя», — жмет мне руку, своей грязной лапищей. Мы вышли из автобуса, купили бутылку портвейна, сели на обочине дороги, выпили… И он мне сказал: «Какой я был глупец, что не женился на тебе: сейчас бы жил в Ленинграде». В тот момент я поразмыслила, как же все-таки верно устроена жизнь! С тех пор я знаю, что никакая влюбленность, никакая беда не может быть всегда, время все изменяет…

Мания величия до неприличия

Окончив школу, Лариса в неполные семнадцать лет выпорхнула из-под родительского крыла и уехала поступать в театральный институт. К тому времени из гадкого утенка она успела обратиться в богатую изысканную девушку.

— Моим родителям было все равно, кем я стану, главное, чтобы обрела высшее образование. Их больше беспокоила судьба ребенка — он обязан иметь хорошую профессию, а мне довольно удачно выйти засупруг и рожать детей. Я же с детства грезила стать артисткой, я стабильно из себя кого-то изображала, то иностранку, то глухонемую, из меня легко перли разные образы, потому в Ленинградский театральный институт я поступила нетрудно.

Когда Лариса Гузеева пришла подавать документы в ЛГИТМИК, она к своему разочарованию увидела толпу ладных, длинноволосых красавиц. Не долго думая, она поступила очень оригинально — остриглась наголо. Лариса и позже слыла девушкой неординарной, она сблизилась с авангардистской молодежью, увлеклась течением хиппи и частенько вместо лекций просиживала в модном диссидентском Питерском кафе «Сайгона» на углу Невского и Литейного. В одном из телевизионных интервью прозвучало, что Лариса оказалась в «продвинутой тусовке» благодаря роману с Питерским музыкантом Сергеем Курехиным:

— Теперь, когда Сергея больше нет, я считаю подлым и безморальным припоминать о том периоде, тем более, что его вдова утратила еще и дочка, я легко не имею права тревожить память, ведь есть же Бог… Я вечно стремилась как-то выпендриться, и не невероятно, что меня привлекли такие особенные люди — в этом кафе рождалась команда Бориса Гребенщикова, группа «Кино»… Кстати, Витя Цой за мной ухлестывал, но этот необычный, нероссийский парнишка меня не интересовал. Я вообще была жутко высокомерной, считала, что меня достоин лишь Питер О’Тул, Лоуренс Оливье, или на худой финал Володя Высоцкий — ведь я была очень хорошенькой. Я умудрятся модно одеваться, во немалом благодаря маминому портновскому таланту, отчасти тому, что уже на первом курсе я зарабатывала деньги в качестве модели. И даже в сорокаградусный холод я ходила с непокрытой головой, в красной нейлоновой куртке и не утепленных сапогах «казаках», потому говорить я могло только через зубы — челюсти легко не разжимались от мороза, но все считали, что я «вся такая манерная»…

Конечно же, такая яркая персона не могла быть принята в компанию студентов — выделито неряшливо одетых мальчуганов и девочек с непромытыми волосами, выбирающих прекрасному время провождению зубрежку запредельной литературы. Да и сама Лариса относилась к своим однокурсникам с долей пренебрежения.

— Я считала ниже своего достоинства обожать этих придурочных, худющих и незрелых мальчуганов с прыщиками, которые поступают в театральные институты, чтобы всю жизнь рисовать тараканов или собак на перифериальных театров. Я нравилась взвысоким дяденькам, а юнцов презирала. Я никогда не ходила на субботники, считала, что грядущая артистка не должна мыть пол и вообще вела себя высокомерно. За это меня не любили, и, когда на последнем курсе наш класс сориентировали в Болгарию по обмену студентами, против меня проголосовали все. На что я, сглотнув слезы, произнесла: «Ха! Необходима мне ваша Болгария триста лет — я в Канны поеду!». В то время я дружила с очень продвинутым художником, он был голубым, но это не имело значения, позжеу, что он был для меня, как сестра. Ленечка и придумал, как отомстить моим однокурсникам: «Через месяц болгары приедут по обмену к вам, представляешь, как они друг другу уже нужноедят, а ты будешь на новеньких!», — и Ленечка срежиссировал следующий «спектакль».

На банкет, который устроили по случаю приезда болгарского курса, я опоздала на час. Наши жужелицы институтские нарезали бутербродиков, купили винца… Мой Ленечка сделал мне потрясающий макияж, у меня были длинные волосы, которые я носила на прямой пробор, а на лбу изображала индийскую отчизнку, я была одета, как сейчас Готье одевает Мадонну, и это очень здорово подчеркивало мою ладную фигурку. Когда я вошла, на меня сразу обратили внимание, я подошла к столу, где сидел мой мастер курса и болгарский профессор, поздоровалась, залпом выпила фужер «Рислинга», закурила «Беломор» и с пренебрежением сказала: «Меня зовут Гузеева, я с их курса». Когда все болгарские мальчишки, очень прекрасные и галантные, стали наперебой звать меня танцевать, я была отомщена. Но: гладко через час мой Ленечка завзглянул в зал, и, погрозив мне кулаком, тихо сказал: «Смываемся». Как мне желалось остаться, но я, словно Золушка сбежала, оставив своих кавалеров в замешательстве.

После этой прекрасной выходки мастер курса произнес: «Она далеко пойдет!». Он-то знал, что Лариса в то время уже заканчивала съемки у знаменитого режиссера Эльдара Рязанова в экранизации «Бесприданницы». За это тоже презирали Гузееву однокурсники, завидовали и презирали. Позжеу, что из всего курса смога стать знаменитой только она, да еще Александр Лыков, сыгравший Казанову в сериале про ментов.

— Он себя секс-символом считает: Скажу открыто, я бы ему не дала, даже если очень сильно напилась бы:

Страсти-рожасти не по мне

Дебют у великого мастера в артистической среде принято понимать, как путевку в звездное грядущее, однако Гузеева не считает это радостным случаем.

— Удача — это если бы я работала официанткой в кафе, и туда бы невзначай зашел Рязанов поесть, он бы меня увидел и, сраженный моей неземной красотой, позвал бы на ведущую роль. Я же совместно с бесчисленным количеством молодых артисток и студенток проходила сложнейшие кинопробы, меня глядели с всяким партнером… Мне повезло только в том, что из тысяч Эльдар Александрович выбрал меня. Но когда он меня только увидел, он был в шоке. Я же хипповала и приехала на пробы в обрезанных, рваных джинсах, разных сандалиях, с длиннющими ногтями, раскрашенными в разные цвета и с вплетенными в длинные, распущенные волосы денежками: Я курила «Беломор», сплевывала через зубы, скправильнословила — у меня не было ничего общего с моей грядущей героиней. Это когда меня переодели и причесали, произошла полная перемена личности: внешняя, позжеу что внутренне я по-прежнему оставалась собой, и никакая трагичность и любовные мучения мне, в мои 23 года были не знакомы. Я была безусловно уверена, что все, без исключения должны быть от меня в экстазе, а супругчины, так легко обязаны дежурить на коленях у моих ног… И если бы мой избпреждевременнык кинул бы меня, я бы сказала: «Поразмыслиешь, завтра будет пятнадцать новых». Страдать я легко не мога. рисовать мучения на экране мне помогали мои партнеры, особенно Никита Михалков, я его очень почитаю, а тогда, пожалуй, могла бы и увлечься… Но я, хоть и была наивная и немалого не знала — этакая «барышня с Урала», все-таки «с головой дружила», Михалков для меня был, как инопланетянин, к которому и подойти не смей. Он же известный, семейный, так для чего за него биться? Я вечно была уверена, что для меня и так солнца хватит.

— Если открыто, я никогда не влюблялась в супругчин-артистов. Обыкновенно, если я вижу занятного супругчину, я инстинктивно сразу вся подтягиваюсь, преображаюсь, даже сама себе начинаю больше нравиться, а когда я в Доме Кино ко мне подваливает какой-нибудь слуобитатель Мельпомены в нечищеных ботинках с гнилыми зубами и говорит: «Ларик, купи мне кофе!», — я легко не вижу в нем супругчину. Если супругчина к тридцати годам не заработал себе на кофе, а к сорока своей даме на хорошее вино и прочие ее прихоти — он легко глупец или лентяй, и такой супругчина не может меня интересовать.

Шашкой зарублю

Между тем, несмотря на удачный дебют и справедливые ожидания Ларисы, что теперь все режиссеры легко обязаны к ней выстроиться в очередность, предложения о съемках пострухнули не нередко, да и роли были нисколько не звездные — девчонки-спортсменки, героини-партизанки, стахановки-колхозницы. Были и более увлекательные сстоимостьрии, но отчего-то даже после удачных кинопроб кандидатуру Гузеевой худсовет «зарубал».

— Был один определенный человек, который мне угрожал, что сниматься я не буду никогда. Он считал, что я должна признательно лизать ему руки только за то, что он воззрел на меня свысока. Может быть, если бы я была сговорчивее и покорнее, моя творческая судьба сложилась бы нанемало удачнее. Но я же Уральская казачка, моя высокомерныня скорее допустит, чтобы я зарприкончила шашкой паскудника, чем уступила ему и стала его любовницей. Было и такое, что в процессе съемок режиссеру вдруг приходило в голову, что недурно бы иметь со мной более близкие отношения. После моего грубого отказа он, конечно, не мог снять меня с роли, позжеу, что на съемки потрачены внушительные деньги, но впредь уже никогда не приглашал. Никогда на свою наружность я «не приобретала никаких благ», и не жалею об этом. Все, что я имела, я зарабатывала профессией, и не существенно, что большинство моих работ никто, помимо меня не помнит — у меня была одна звездная роль, многие ли могут этим похвастать? Изредка я и сама по бессмысленности отказывалась от хороших ролей. К примеру, вместо того, чтобы приняться за классическую картину «Накануне», я снялась в ужасной ленте «Соперницы».

Но именно на съемках этой «ужасной» картины артистка познакомилась со своим грядущим супругом Ильей. Они почти сразу поженились, и на какое-то время Лариса окунулась в такое море любви, что не подмечала ничего вокруг, даже то, что ее возлюбленный изредка приходит домой в каком-то необычном состоянии.

— Мое тепличное воспитание сыграло со мной злую шутку. До двадцати пяти лет я думала, что извинитутки и наркоманы есть только за границей, да и то все сидят в тюрьме. Своего ребенка я взращиваю по иному, в девять лет он уже все знает и о наркоманах, и о голубых, и о том, как ухаживать за дамой, что ей нужно дарить дорогие подарки, водить в хорошие рестораны: А когда подрастет дочь, я научу ее преумностям женского обаяния, объясню, как себя вести, чтобы выхватать хорошего супруга, дабы не попасть в лапы подонку: Я не хочу, чтобы мои дети повторяли мои ошибки.

То, что Илья оказался наркоманом, стало для Ларисы реальным ударом. Она пыталась устраивать его на лечение, верила всем его клятвам, сходила с ума от ужаса и боли за любимого и грезила о ребенке. Но после лечения Илья опять возвращался к наркотикам. Однажды его нашли безжизненным в парке… Лариса ужасно переживала и винила во всем себя. Назло личному горю и бессилию она стала выпивать…

— Я первая, кто в нашей стране открыто заговорил о женском алкоголизме. Это болезнь, как грипп или желтуха, и алкоголиков нужно лечить, а не бранить. У меня глаз наметанный, и я вижу, как в нашей артистической среде молодые девчонки стаканами хлещут водку, я знаю, к чему это может привести. Как это произошло со мной? Был повод, и были друзья, готовые вечно протащить полный стакан, были и те, которые видели, что я погибаю, и радовались, что избавится место для них. Сначала мне нравилось, позже я не подметила, как с утра меня потащило похмелиться — это проходит в один миг.

Справляться с болезнью Ларисе пришлось самой. Она по-прежнему грезила о ребенке и потому должна была припомнить о личном здоровье. Однажды на съемках в Грузии Лариса познакомилась с прекрасным молодым человеком, который оказался еще и щекотливым, образованным и внимательным. Трудные по условиям съемки превратились в праздник. Глядя на то, как нетрудно Ваха решает ее бытовые проблемы, Лариса поняла, что хочет родить от него ребенка. Родился Георгий. Но жизнь с Вахой у Ларисы не сложилась — уж слишком в разных традициях выросли муж и жена и по-разному представляли семейную жизнь. Но сын стабильно помогает отношения с отцом, ездит на каникулы в Тбилиси, а его грузинские дед и бабка легко души не чают в любимом внуке.

Чем сердце унятся

— Я поняла, что первый супругчина нужен для того, чтобы чему-то тебя обучить, второй — чтобы ты родила от него ребенка, а третий — чтобы обожать. У меня именно так и обрелось. Я поняла, что только сейчас смога по-настоящему пообожать. Я даже не хочу припоминать других супругчин, позжеу что это может причинить боль Игорю — моему супругу, которого я люблю. И даже не позжеу, что он может узнать обо мне что-то досадное. Нет, этот супругчина знает обо мне все, ведь мы с ним знакомы… ужасно даже поразмыслить, сколько лет. Я обучалась в Ленинграде, он жил в Москве, мы — студенты нередко ездили в столицу на театральные премьеры. Но когда мне было 18, а Игорю 17, он мне казался беспросветным ребенком. На его попытки ухаживать я шутливо ответила: «Нравлюсь? Копи деньги». И он сносиливо меня ждал и вечно был рядом. Он мой друг на всю жизнь, реальный кореш. Я вылезала засупруг, разводилась, у меня были каждые истории, а Игорь был рядом. Я рыдала у него на плече по поводу своих проблем, он возил меня по моим делам и вечно и во всем старался помочь. Он меня вечно вытаскивал из всех неурядиц, как зареванного котенка, прямо за шкирку.

— Когда Георгию пришло время идти в школу, я постановила перевезти мою семью: маму и ребенка, в Москву, позжеу что я сама все-время работала в Москве. Мы с Игорем стали видеться еще чаще, да и Георгий к нему очень привязался. Но я по-прежнему считала Игоря только другом. Мать все-время меня «пилила»: «Чего тебе не хватает, балда, рядом такой супругик, а ты все думаешь, ты загляни в паспорт». Однажды у нас невзначай произошли близкие отношения, и мы постановили снять квартиру для встреч. Вероятно, мы бы до сих пор продолжали изредка встречаться, если бы не эпизод. Игорь проводил меня домой и сопринимался уезжать. А в этот вечер разыгрался страшный буран. Мать вышла в коридор и говорит: «Тебе не стыдно, ты сейчас развалишься в своей теплой кровати и будешь сладко спать до полудня, а его на холод гонишь? Оставайся, Игоречек, переночуй». И когда утром мой сын с веселым воплем: «Ура, Игорь у нас ночует!», — промчался в его постель, мое сердце дрогнуло. Но до ЗАГСА было еще целых полтора года.

Особенное воспитание

Лариса по-прежнему цеплялась за свою свободу и только, когда Игорь вымолил ее родить ему ребенка, согласилась зарегистрировать отношения. Каким же смерчем изумления пронеслась новость о том, что Гузеева постановилась родить дочку в сорок лет!

— У меня и первый ребенок поздний по совдеповским понятиям, Георгия я родила в тридцать два года. На западе это бы не изумило никого, там дамы рожают, пока физиологически на это способны. Сейчас я могу дать своим детям значительно больше, чем дала бы в 20 лет, я сама была глупым ребенком, вырезала кукол из бумаги и на вопрос: «Гузя, у тебя есть «капуста»?», лезла в овощной отдел морозильника. Теперь я знаю о жизни немалое, у меня есть деньги, чтобы выобучать детей, чтобы соберечь их здоровье, чтобы показать мир.

Когда в семействе рождается младший ребенок, старшой уходит в тень. Лариса ладно помнит, как в детстве презирала младшего брата и делает все, чтобы ее сын не испытывал аналогичной ревности.

— Я привыкла с Георгием говорить, как со взвысоким супругчиной. Когда родилась Лелька, сын вначале ревновал, я ему сказала: «Пойми, я люблю тебя на целых восемь лет дольше, Лелька только родилась, а ты — мой милый уже давно, ты — мой вымоленный ребенок, я тебя у Бога просила. Я тебя люблю, даже если ты приносишь плохие отметки — ты меня этим расстраиваешь, но я тебя все равно люблю». Эти слова я ему говорю стабильно, он мудрый человек и быстро понял, что лучше иметь сестренку — родную кровь, чем быть совершенно одному. И сейчас Георгий по-взрослому добивается моего расположения — он спорит с Игорем, кто первый подаст мне руку при выходе из автомобиля. Вообще, Игорь очень ладно влияет на Георгия. Я могу тысячу раз повторить: «Ты должен ладно обучаться, позжеу что тебе придется зарабатывать деньги, которые ты будешь расходовать на достойных дам, на успешную жизнь…». Но свой пример Игоря, который очень немалого добился в жизни своим трудом, действует лучше любых назиданий.

— На самом деле, состоятельность супругчины говорит о его силе нрава и уме, потому вряд ли бы мне понравился супругчина, еле-еле сводящий концы с концами. Мой супруг — обладатель ресторана, и довольно посмотреть на интерьер этого заведения, чтобы понять, что у него безукоризненный вкус. Потому я могу нетрудно довериться ему и в выборе мебели и в выборе нового платья. Мне с ним нетрудно и верно, как за каменной стеной, мы можем часами гулять по улице, с наслаждением смотрим одни и те же кинофильмы и смеемся на одних и тех же местах. Мы можем бессовестно налопаться попкорна, а позже сидеть на диете, мы любим «перемыть косточки» общим знакомым. Я имею вероятность не сниматься во всем подряд, а выбирать то, что мне нравится, а могу и вообще не сниматься: Но я считаю, что обожать и почитать можно только работающую леди, позжеу что она самостоятельна. Ведь именно от этого унизительного чувства зависимости проходит большинство семейных драм. Когда зависимая дама терпит унижения и побои от супруга, мне отчего-то не хочется ее пожалеть, наоборот, хочется добить — сама виновата, что такое допустила.

— Неподневольность — это главное достоинство дамы. Я могу выбирать: захочу — еще рожу ребенка, я знаю, что я смогу его подрастить; захочу — сменю профессию. Сейчас меня, к примеру, значительно больше интересует ресторанный бизнес, чем кино. Я собираюсь открывать свой ресторан, будем с супругом соревноваться — у кого лучше. На самом деле я потрясающе готовлю, о моих кулинарных способностях по Ленинграду ходили легенды. Когда я стала выезжать за границу, я вечно очень интересовалась национальной кухней, и вместо того, чтобы везти в Союз шмотки и радиоаппаратуру, притащила целую коробку авокадо, о которых тут еще никто не слышал. Я собрала целую тусовку и угощала их авокадо с черной икрой — это был реальный фурор! Однажды, когда я была в Мозамбике, один очень состоятельный обладатель золотых приисков, пораженный моим интересом к национальным блюдам, был готов трудиться моим водительом, лишь бы что-нибудь отзнать из моих рук. Довольно долго он закидывал Госкино письмами в мой адрес и приглашениями в Африку.

— Игорю тоже нравятся мои кулинарные изобретения, так что совершенно верна пословица о дорожке к сердцу любимого через его желудок. На самом деле, приготовление пищи — это тоже искусство. Можно судить о культуре страны по тому, как питаются ее граждане.

Сегодня Лариса абсолютно радостна, она считает, что стоило пройти через настолькоко испытаний, чтобы теперь получить влюбленность и благополучие. Но она не жалеет, что «не прибилась к этому берегу» раньше. Как знать, может быть, ей легко не хватало жизненного опыта и переживаний, чтобы на их фоне счастье засветилось радужными красками. Она не боится говорить о счастье, не страшится, что кто-то ее сглазит, позжеу, что она знает, что только Бог имеет власть дарить и отбирать.

Фильмография Лариса Гузеева

  • Граффити (2006)
  • Заказ (2005)
  • 7 дней с русской красавицей (1991)
  • Палач (1990)
  • СВ. Спальный вагон (1989)
  • Шерлок Холмс и доктор Ватсон: Двадцатый век начинается (1986)
  • Секретный фарватер (1986)
  • Жестокий романс (1984)

Author: admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Copyright © 2018 Каталог биографий знаменитых актеров кино, телевидения и театра.
top