Мэл Гибсон

Фото Мэл Гибсон




Биография Мэл Гибсон


"Можно взять у вас интервью, м-р Гибсон?"- милозаметная газетчикка твердо протягивала микрофон. М-р Гибсон внимательно посмотрел на нее и вдруг преобразился: брови насупились, губы сомкнулись в узкую полоску, руки стиснулись в кулаки - ни дать ни взять Помешанный Макс из одноименного кинофильма, некогда принесшего ему всемирную славу. Он кратко хэкнул и занес руку, словно и взаправду вознамерился вышибить из навязчивой газетчикки мозги. Барышня в испуге отскочила, но Гибсон лишь сделал рукой какой-то неясный жест и, удовлетворенный произведенным эффектом, галантно произнес: "Извините, леди, сегодня я не в настроении. Мигрень, знаете, затерзала. Будьте любезны, зайдите в другой раз". Зал восхищенно зааплодировал увиденной сценке - тысячи австралийских фермеров, собравшихся в Сиднее на ежегодный съезд, приветствовали своего любимца.


За немало миль от Сиднея, в Нью-Йорке, супругчина, внешне чем-то сходный на Гибсона, с интересом глядел телетрансляцию этого съезда. Уэнсли Кларксон уже два года внимательно наблюдал за всяким шагом знаменитого артиста - он собирался сочинять его биографию. Уэнсли не был новичком в этом деле: он выпустил книги о Стинге и Томе Крузе, знал, как добывать информацию и обходить недоверчивых пресс-агентов, но Гибсон оказался самым крепким орешком из всех, с кем ему доводилось иметь дело. И самым таинственным. Артисты обыкновенно любят расписывать свое ребячество в самых ослепительных красках, и чем угрюмее оно было, тем охотнее они делятся детальностями своей биографии: глядите, кем я был - и чего добился. Вообще-то, у большинства из них путь в профессию был приблизительно равн, это Кларксон давно усвоил: семинар по сдорожическому искусству в колледже, самоучастникный театр, небольшие постановки, Бродвей и так далее... У Гибсона все было по иному, но о себе он не хочет говорить ни слова. "Спасибо моей семье, они меня подрастили, я обожаю своих родителей!" - и все, ни больше ни меньше. "Смотрите мои кинофильмы, этого довольно. Моя жизнь вас не касается", - раздраженно объяснил он однажды. Но публика, не так давно признавшая Гибсона самым сексуальным артистом Америки, желает знать о нем все.


Аванс, приобретенный Кларксоном за грядущую книгу, принудил его приняться за дело с удвоенной энергией. Два года Уэнсли, словно ищейка, ездил по всему земному шару, встречался с друзьями, о которых Гибсон и думать забыл, опрашивал соседей, операторов, которые с ним работали, киномагнатов, барменов, наливших Гибсону не одну кружку пива. Юристы Мэла, пронюхавшие о готовящейся книге, рассылали всем и всякому строжайшие предунекогдания: "Болтовня с этим писакой может стоить вам очень дорого". "Парнишка, даже если я скажу тебе, который сейчас час, меня уволят на следующий день", - признался Кларксону работник продюсерской компании Гибсона. Уэнсли шантажировали, угрожали и однажды даже побили в сумрачном сиднейском переулке. Но он не сдавался, и теперь перед ним лежала внушительных размеров папка с крупной надписью "Помешанный Мэл. Интимная история жизни". Фотографии, отчеты, десятки расшифрованных интервью... Уэнсли знал, что за всякий из этих документов юристы Мэла перегрызут ему горло, но тем занятнее было в них копаться - Кларксон, тридцатилетний уроженец Лондона, переехавший в Лос-Анджелес в погоне за шальными деньгами, любил риск.


Вообще-то, Уэнсли взялся за книгу не только ради денег. Даже по тем уникальным интервью, в которых Гибсон начинал откровенничать, было ясно, что он не так прост, как кажется - и уж точно выделяется из компании голливудских суперзвезд. Артист, убивший на экране целую армию злодеев, красавчик, по которому сохнут все дамы мира, оказывается... уверенный католик, поборник семейных ценностей и патриархального амплуа жизни! Женился в 24 года (не на фотомодели и не на голливудской артистке, его мужа - скромный зубной врач из Мельбурна) и разводиться не собирается. Взращивает аж семерых детей, а все вольное время проводит на своих фермах - одна в Австралии, другая в Монтане: разводит овец и коров, копается в земле, выращивает фрукты. Раз в неделю собирает близких друзей на барбекю, сам жарит мясо: "Давайте, парни, попробуйте этого теленка, я откармливал его два года". В интервью говорит только о супружеской правильности и Боге. Ни одного романа на стороне, да что там романа - даже безнеприятной интрижки с какой-нибудь моделькой не найти, о звездах и речи нет. Паинька, одно слово. Кларксон сначала даже отчаялся - угораздило же его связаться с таким негромконей! Но теперь газетчик был доволен: в заветной папочке собран ТАКОЙ компромат!


"Гибсон не любит повествовать о своей юности, об учебе в Сиднейской театральной студии - теперь ясно отчего", - бормотал Кларксон, анализировая материал, который ему удалось достать. Вот этот полицейский отчет обошелся Уэнсли в триста баксов, но он того стоил: в нем детально изображалось, как Мэл Гибсон и еще два студента, напившись, показывали голые задницы свадебной процессии. Гибсон оказался самым шустрым - он успел сбежать и запрятался в ближайшем баре, зато двум его приятелям повезло меньше: разъяренная толпа чуть не порвала их на части. Австралийцы - народ горячий. "Мы успели прикрыться в машине, - повествовал один из весельчаков, - и только тут поняли, что дело нехорошо: представьте себе тучу народа, человек пятьдесят, которые прямо собираются расколотить стекла и вытрясти из нас всю душу. Мы протрезвели моментально. А Мэл, зараза такая, следил за проходившим из окна бара и довольно хихикал". К счастью, все обошлось - подоспевший полицейский спас шутников, а Гибсон, убедившись, что гроза миновала, не спеша вышел из бара и, отойдя на безрискованное расстояние... опять спустил брюки! А потом высокомерно прошествовал под конвоем в ближайший полицейский унередкок.


Урокам сдорожического мастерства Гибсон выбирал ближайший бар, изнурительным репетициям - громкые гулянки с девушками и травкой, честным заработкам - ворованную пиццу из соседнего супермаркета. Его однокурсники проводили дни в спорах о том, как пробиться в Голливуд или хотя бы попасть в какой-нибудь здешний театр, какие типажи сейчас в моде, но с Мэлом об этом никто и не заговаривал: он все равно отвечал, что ему как-то по барабану. Заметят - ладно, не заметят - бессмыслица, не пропадет. Вот тут отсвой приработок наклюнулся: приходишь ночью на автостоянку, отыскивашь джип повместительней, открываешь бензобак - ну а дальше дело техники. Ты представь, старик, почем ныне бензин?! Їсно, что Гибсона на курсе не очень-то любили: если ему все до лампочки, какого черта он вообще тут делает?


Мэл с детства обожал розыгрыши и по поводу и без повода устраивал дома мини-представления. В зрителях недостатка не было: девять хвататьев и сестер как-никак. Увидев, что Мэл делает серьезное лицо, а сам давится от гогота, они моментально садились в кружок в ожидании очередного шоу. Сложно представить публику признательней. Громадная семья Гибсонов жила на личной ферме в глухом медвежьем углу (до ближайшего населенного пункта километров сорок). Шумная орава детишек была предоставлена сама себе: Хаттон Гибсон, скромный ж-д кондуктор, целыми днями исчезал на работе, мать безудачно пыталась управиться по хозяйству. Кое-как сводили концы с концами и даже строили планы на грядущее. Но однажды семью постигло горе...


...Когда Хаттон очнулся, вокруг уже столпился народ. Два знакомых стрелочника предприимчиво несли наспех сооруженные носилки. Его приподняли, чтобы переложить, и он понял, что дела совершенно плохи: боль была не легко страшной - она была непереносимой, все тело погрузилось в раскаленный океан боли, спину словно раздирало щипцами, да еще казалось, что два огромных кузнеца безжалостно бьют по голове нелегкими молотами. Хаттон Гибсон вскрикнул и опять утратил сознание.


В больнице ему поведали, что произошло - оказалось, кто-то расердил в депо машинное масло, и Хаттон, погруженный в свои мысли, не подметил предательской лужи. Поскользнувшись, он очень невезухно рухнул: нелегкое сотрясение мозга, тройной перелом позвоночника - доктора, отводя глаза, говорили, что вероятнее всего он уже никогда не встанет на ноги. Другой бы впал в уныние, но не Хаттон: не для того он взрастил десятерых детей, чтобы теперь, когда Судьба подставила ему ножку, давать волю черным мыслям. Помимо него семье никто не поможет - и Хаттон разработал личную гимнастику для спины, исполнял ее с усердием человека, которому есть что терять, а во время отдыха обучал языки и глядел телеигры, вечно отвечая раньше игроков. Чтобы оуплачивать операции, ему пришлось заложить ферму. Работать кондуктором он уже не мог, денег в доме не было ни цента, дети питались чечевичной похлебкой и просроченными консервами - они были дешевле. Но Гибсон-старшой крепко верил в свою удачу: во сне ему явилась Дева Мария, а в знамения он верил с детства.


Пуникальны Хаттона жили в Австралии, и к Америке он относился с пренебрежением, хоть и был рожден в Нью-Йорке: давят истинную веру, думают, что надпись на баксах спасет их от мучений ада. Когда во времена Великой депрессии разорилась его компания, производящая скобяные изделия, Хаттон разуверился в мирской жизни и постановил посвятить себя служению Богу. За пять лет учебы в католической семинарии он разуверился и в Церкви - нет в ней истинно верующих, все сплошной обман. К тому же его душевный наставник стал делать очень недвусмысленные намеки приятному ирландцу - и Хаттон в ужасе бежал из семинарии и завербовался в военно-морские силы США. А через три месяца разразилась Вторая мировая война.


"Не бывает атеистов в окопах под огнем" - неправда этой старой америкосской пословицы Хаттон понял в первом же бою. Его окружали язычники, которым завтра, быть может, суждено было скончаться, а они и не думали о том, чтобы очистить душу и сориентировать все помыслы к Господу. Побывав под обстрелом, Хаттон и сам стал колебаться в вере и побожился, что его дети никогда не возьмут в руки оружия. И немало лет спустя, когда америкосских подростков стали отправлять во Вьетнам, Хаттон не сомневался ни минуты - он собрал всю семью за обеденным столом и огласил: "Мы перебираемся в Австралию. Я не желаю, чтобы мои дети попали в эту мясорубку".


Кларксон открывает папку, перебирает фотографии - Мэл в кинофильме "Баунти", Мэл с мужой - и останавливается на пожелтевшей вырезке из "Мельбурн Геральд". Заголовок гласит: "Встречайте Гибсонов - семья из двенадцати человек постановила вернуться на Родину". Десять ребятишек разного возраста, стоя в зале аэродрома, улыбаются в камеру, радостные мать с отцом внимательно оглядывают своих отпрысков - не утратили ли кого? Кларксон по привычке обнаруживает глазами Мэла - вот он, во втором ряду, щеки как у хомяка - и вдумчиво проводит пальцем по изображению невысокого коренастого человека, который без улыбки смотрит в камеру. Хаттон Гибсон. Удивительный все-таки персонаж.


Тогда, после операции, он мог надеяться разве что на чудо. И оно произошло - уже через полгода Хаттон на глазах у изумленных врачей начал ходить без сторонней помощи, а еще через месяц в палату вбежала раскрасневшаяся от волнения медсестра: "Вы Гибсон? Отправляли ответы на телеигру? Боже, не могу доверитсяь!" - и протащила свежую газету. Хаттон скользнул взглядом по строчкам и зарыдал: ему достался основной приз - целых двадцать тысяч баксов! На эти деньги он смог выкупить дом. А вскоре - новая удача: после долгого судебного процесса железнодорожная компания все-таки признала, что тот несличный эпизод произошел по ее вине, и выуплачивала круглую сумму - ее как раз хватило на то, чтобы переприниматься из Штатов в Австралию. Сразу же по приезде он послался на биржу труда, заполнил анкету, прошел стандартные тесты - и узналось, что уровень его интеллекта по всем подсчетам близок к гениальности. Уже через месяц бывший кондуктор работал руководителем перспективного компьютерного департамента в крупной австралийской фирме.


Необходимо ли говорить, что после таких перемен Хаттон Гибсон стал самым ревностным католиком на Земле, Он огласил себя последним хранителем Истинной веры, создал Всемирное движение по спасению католичества и устраивал в лесу секретные молельные собрания, уговаривая свою паству, что веру отцов искажают и унижают клевреты Папы Римского. Атмосфера в доме напоминала монастырь: подъем преждевременным утром, молитвы, опять молитвы и, рассудокеется, никакого телевизора или воскресных походов в кино. Вплоть до абсолютнолетия Мэл Гибсон не знал ни одного голливудского артиста, зато отлично разбирался в богословских тонкостях и мог цитировать Библию целыми главами - за невыученные строфы папа награждал сыновей хорошими затрещинами, а изредка даже порол, поминая старинную пословицу "Пожалеешь розгу - испортишь ребенка". Однако, несмотря ни на что, дети в папе души не чаяли.


Свое грядущее Мэл представлял довольно отчетливо: духовная семинария, работа на ферме или, быть может, скромное место техника-смотрителя - он с детства обожал нянчиться с железками. Мир никогда бы не узнал артиста Мэла Гибсона, если бы его сестре невзначай не попалось на глаза объявление Сиднейской театральной студии, приглашающей на прослушивание молодых людей в возрасте от 18 до 20 лет. Требовалось прислать фотографию и заявку - и сестра, припомнив, как Мэл долгие годы веселил всю семью, взагадке от брата послала нужные документы.


Когда в почтовом ящике обнаружили ответ с приглашением на прослушивание, Мэл оторопел. Быть артистом? Он никогда об этом и не думал. Заманчивое, конечно, предложение для восемнадцатилетнего парня - Сидней, столица, новые знакомства, да мало ли? Но что скажет папа? Хаттон, однако, не стал возражать: хочется - ну что ж, ради Бога. К тому же одним ртом в семействе будет меньше.


К изумлению своих соперников, Гибсон удачно прошел все три тура - они-то думали, что эту деревенщину не пустят и на порог известной на всю Австралию театральной студии. Но у членов отборочной комиссии не было колебаний: у парня очевидный талант, нужно его только отшлифовать. Задача была лишь в том, что Гибсон с большой неохотой прислушивался к советам своих учителей. У него на все имелся свой готовый рецепт - как лучше фехтовать, чтобы зрители пришли в экстаз, где в существенном монологе сделать томительную паузу... Частенько занятия заканчивались тем, что взбуйнный Гибсон хлопал дверью, изредка дверью хлопал учитель, но не раз случалось и так, что найденные Мэлом интонации, жесты, реплики оказывались как нельзя к месту. "Он изумительно чувствовал роль, - припоминал один из его педагогов. - Вживался в нее, натягивал на себя, как шкуру. На этюдах он обыкновенно стоял у самой стены тише воды ниже травы, не пропуская ни слова, а позже вылезал на середину комнаты - и от него нельзя было оторвать глаз".


Но на первом же курсе дело чуть не кончилось отчислением - вдалеке от родного дома и жесткого отца Гибсон не смог устоять перед соблазнами большого города. Он целыми днями просиживал в барах, обзавелся новыми друзьями и только чудом не пристрастился к наркотикам. Чего стоила его первая роль! Неспроста Гибсон выбирает вообще не припоминать об этой картине и даже не указывает ее в официальной кинофильмографии. На протяжении двух с ненужным часов его герой пьет, разъезжает на мотоцикле, трахает все, что движется, даже целуется со своим другом, а в одном из эпизодов появляется безусловно голым. Но на самом деле заветы отца Мэл не забыл.


..."Ты мне противен! Я тебя ненавижу! - орала Гибсону невысокая милозаметная барышня. - Для чего ты пришел? Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть!" Она взяла увесистую бутылку с молодым вином и что было сил кинула в Мэла. Тот еле успел увернуться - большое красное пятно лениво расползлось по белым обоям. Пришедшие на гулянку гости следили за проходящим с нескрываемым изумлением: Мэл и Дебора были совместно уже полтора года, а близкие друзья поговаривали о скорой свадьбе. И тут такое... Барышня прямо ждала реакции Гибсона, но тот только неуклюже развел руками, и она, всхлипнув, выбежала из гостиной. А через двадцать минут парочка, что прогуливалась в саду у дома, ворвалась в комнату с криками: "Нужно что-то делать! Дебора пытается перерезать себе вены!"


Этим случаем Кларксон был особенно доволен: все забыли про девушку, с которой у Гибсона слобучался роман на съемках того первого кинофильма, а он разыскал ее и узнал много занятного - до него Дебора никогда и никому не давала интервью. Нынче преуспевающая медсестра, она не могла утаить волнения, припоминая о действиях двадцатилетней давности; "Мел подлетел и выхватил нож у меня из руки. Он был точно в трансе, пытался остановить меня, стиснуть рукой запястье, а я отбивалась и орала: "Не трогай, уйди, я хочу скончаться!" И кровь, кровь так и хлестала, все вокруг было в крови". Глядя в увлажнившиеся глаза Деборы, Кларксон поразмыслил, что она и по сей день не может забыть Гибсона. "Мэл был хорошим, очень хорошим, истина. И главное - искренним. Но он никогда не был джентльменом. Он даже ни разу не подарил мне цветы. А уж уплатить за ужин - что вы! Вечно уплачивала я, причем за нас обоих". Они встречались на квартире у Деборы, изредка - очень нечасто - Мэл приводил ее к себе в студию, которую снимал на паях с друзьями. Они были совместно уже полтора года, но как только Дебора начала осмотрительно заговаривать о свадьбе, то сразу же обрела от Мэла прямой и беначал петьляционный ответ: "Я не могу на тебе жениться. Ты же не девственница. А я женюсь только на девственнице". Тогда-то Дебора впервые и поразмыслила о самоубийстве.


Хаттон Гибсон точно одобрил бы позицию ребенка: ведь он и сам, найдя себе невесту, первым делом отвел в сторону ее родителей и учтиво, но крепко уведомил их, что женится только в том случае, если их дочка сберегла невинность. "Я чуть с ума не сошла, когда это услыхала, - продолжала припоминать Дебора. - Ведь это он соблазнил меня, он затащил меня в постель! А теперь я оказалась для него неподходящей. Вроде как грязной". Мэл никогда не забывал, что секс - занятие хоть и приятное, но греховное. "0н вечно выключал свет, старался, чтобы я не увидела его голым, прикрывался при всяком удобном случае. Бред, истина? Мы ведь были любовниками! А когда он заканчивал заниматься влюбленностью, то непременно залезал в душ и мылся по 30 мин кряду. Оттирался так, словно полдня пролежал в навозе".


Дебора рассталась с Мэлом и с кинематографом - эта история так ее шокировала, что она постановила кинуть артистскую карьеру, хотя все считали, что барышня подает большие надежды. А через два года ситуация повторилась до мелочей: на сей раз Мэл завертел роман со своей партнершей по кинофильму "Баунти", приятной таитянкой. Снова долгие отношения, общие планы, Мэл даже обещал, что переберется на Таити, но в один отменный день произнес все ту же сакраментальную фразу: "Извини. Жениться на тебе я не могу". Гордая барышня не стала резать себе вены, она легко выставила Гибсона вон, но также, как и Дебора, кинула сниматься в кино. И только Кларксону она призналась, что сделала это из-за Мэла: "Я легко не смогла бы сниматься с кем-нибудь еще".


Устоять против его грубого обаяния, против этих пронзительных голубых глаз не могла ни одна дама. После роли в кинофильме "Помешанный Макс" положение стало легко угрожающим: поклонницы преследовали Мэла кругом. Вообще-то, он никогда этим не пользовался: одним учтиво давал автографы, других настолько же учтиво отшивал. Причем его домогались не только юные девчонки, но и совершенно изрядные дамы. Кларксону повествовали, что на одном из каннских приемов к Гибсону подошла яркая блондинка, оказавшаяся женой знаменитого голливудского продюсера, и без обиняков предложила провести с ней ночь. "Поразмыслийте, Мэл, - говорила она томным голосом. - Если вы мне откажете, я и мой супруг сделаем так, что ни одной порядочной роли вам уже не достанется". Гибсон в ужасе бежал с того приема - и в ту же ночь попал на гулянку арабского нефтяного магната, где на него положила глаз сестра этого магната. Мэл еле вывертелся - ему опять пришлось спасаться бегством, на этот раз через маленькое окно туалета.


С тех пор он игнорировал громкых приемов. А вскоре и совсем перестал обращать внимание на дам. Неистовый Мэл, как его прозвали в киношных кругах, женился. Он нашел-таки подходящую девушку (она оказалась его соседкой и зарабатывала тем, что лечила зубы в небогатом микрорайоне); теперь оставалось обзавестись детьми, и можно было жить смирно.


И все бы ладно, если бы не одно "но": к 25 годам Мэл Гибсон стал законченным алкоголиком.


Вообще-то, в этом не было ничего невероятного. Он пил, когда обучался, пил на съемках, вечером расслаблялся виски, утром похмелялся пивом. "У нас в Австралии, если ты не можешь выхлестать несколько кружек зараз, ты легко не супругчина", - оправдывался Мэл. Но сам, однако, несколькими кружками не ограничивался. Он легко не мог начать к роли, если с утра не приканчивал упаковку крепкого "Миллера" - шесть бутылок, одна за другой. На протяжении съемочного дня Мэл то и дело прикладывался к фляжке с коньяком, а после съемок отправлялся прямиком в бар за фирменным коктейлем, который он называл "жидкой ненавистью": двойной скотч с пивом. А чем еще прикажете заниматься, к примеру, на том же Таити, где они снимали "Баунти", живя в палатках с ядовитыми пауками? Или в Таиланде, где всю съемочную группу водили под охраной, позжеу что здешний наркобарон побожился их прикончить, за то что они захватались на его территорию (позже он, кстати, оказался фанатом Гибсона и за фотографию с его автографом устроил группе райскую жизнь)?


К тому же Гибсона терзали постоянные кошмары: вдруг после очередной роли он станет никому не необходимым, кинофильм провалится, его не поймут... Он нервничал даже по поводу своего роста: все напарники, как на грех, оказывались выше как минимум на голову, и операторам приходилось идти на всяческие ухищрения - Гибсон вставал на маленькую табуреточку а его партнеры как могли пригибались, чтобы смотреться с ним одного роста. Особенно Мэла нервировало то, что в всяком кинофильме ему обязательно приходилось раздеваться и светить ягодицами. "Если мне присылают сстоимостьрий, в котором на второй странице я все еще в штанах, значит, они легко ошиблись адресом", - сумрачно шутил Гибсон. Он ввел в договор особый пункт, который так и назывался - "Без брюк я стою дороже", но продюсеров это не останавливало. "Вы говорите, Гибсон сейчас стоит шесть миллионов? - откровенничал продюсер "Смертельного оружия". - Так я вам скажу, что его задница стоит все двадцать. Все хотят видеть его ягодицы, все дамы ждут этого момента, чтобы закричать "Повернись!" Кларксон дотошно испытал эту арифметику на своем стареньком калькуляторе и сразился: все правильно, приблизительно на эту сумму и увеличивались кассовые сборы, если Мэл появлялся в кадре голым.


Гибсон все чаще влипал в истории, стал нервозным и раздраобитательным, систематично забывал про существенные встречи и пресс-конференции и однажды, нетрезвый вусмерть, чуть не расколотился на личном "форде". Но и это его не остановило. Мэл продолжал пить, и все могло кончиться очень нехорошо, если бы не произошел эпизод, перевернувший всю его жизнь.


...Ўупругчины дрались молча - шесть мускулистых парней ожесточенно колотили друг друга всем, что попадало под руку. Потасовка началась невзначай, как это обыкновенно бывает в перифериальных барах - косой взгляд, пьяное словцо... Мэл, поддававший в баре со съемочной группой, вдруг оживился: "Сейчас я их остановлю. Вот смотрите!" Пошатываясь, он вышел из-за стола, ввинтился в толпу и, театрально разведя руки, огласил с расстановкой: "Друзья! Прекратите драку! Я - Мэл Гибсон!" Но ожидаемого эффекта это сообщение не произвело. "Гибсон? А пошел ты!" - выдохнул один из нападающих и обрушил на его голову бутылку. Мэл рухнул на пол.


Три дня жизнь артиста висела на волоске: череп ему проломили учредительно. Оправившись, Мэл огласил, что начинает новую жизнь. Он купил ферму в штате Монтана, кинул пить и записался в Общество анонимных алкоголиков. С прежней разгульной жизнью было покончено: на столе в его доме опять красуется Библия, подаренная отцом. Мэл пропагандирует здоровый образ жизни и запрещает своим детям глядеть боевики, в которых когда-то снимался. Он даже занялся политикой и помогает очень правых кандидатов в австралийский парламент - тех, которые ратуют за возвращение к заветам отцов и требуют привнести в конституцию десять заповедей. А юристы Мэла делают все, чтобы киноманы никогда не узнали о его бурном прошлом.


Но вышла книжка Уэнсли Кларксона, и разразился скандал. Детальности детства и юности, скрупулезно описанные загулы и документально зафиксированные измены - с продавщицей обувного магазина, с девчонками-подростками юного америкосского городка, фотографии, на которых нетрезвый Мэл целует каблуки туфель своих подружек, - таким Гибсона еще не знали. Его пресс-агенты пытались воспретить продажу скандальной книги, но безудачно. А сам Гибсон, прочитав несколько первых строк "Помешанного Мэла, тут же побожился, что "прикончит этого грязного писаку". История жизни, кстати, начинается с фразы: "Я сочинял эту книгу с одной целью: раздразнить, разоблачить, привести в злость Мэла Гибсона. Думаю, что у меня это обрелось".




Комментарии
Внимание! Вся информация на сайте собирается автоматически из открытых источников и не претендует на 100%-ную достоверность. Если Вы обнаружили неточность или ошибку, пожалуйста представьтесь и сообщите об этом в комментариях. Если в тексте очень много грамматических ошибок, значит он сгенерирован автоматически и будет исправлен по мере прохода ручной редакции. В комментариях запрещено неуважительное отношение к персонам, администрации и к другим комментаторам.

Случайные биографии
Фото Аста Нильсен

Аста Нильсен

Аста Нильсен принадлежит эпохе немого кино Оператор её первого кинофильма сразу же после знакомства с Нильсен сказал, как отхватил: "Ваше лицо
Фото Валерий Шальных

Валерий Шальных

Заслуженный артист России Валерий Шальных был принят в труппу столичного театра Современник в 1977 году после окончания Школы-студии МХАТ. Ведущий
Фото Лариса Лужина

Лариса Лужина

Родилась 4 марта 1939 года в Ленинграде. Папа – Лужин Анатолий Иванович. Мать – Лужина Евгения Адольфовна. Сын – Шувалов Павел Валерьевич (1971 г.
Фото Деми Мур

Деми Мур

Деми Мур, урожденная Деметрия Гуайнс, родилась в Росвелле (штат Нью-Мексико). Она выросла в окружении своей матери Вирджинии, отчима Дэнни,
Фото Шэрон Стоун

Шэрон Стоун

Однако лучше по порядку. Жизнь отчего-то норовила избавиться от толком еще не успевшей никому насолить Шарон Стоун с раннего детства. Так, в
Друзья
Яндекс.Метрика


© Биографии актеров 2011 - 2016. При использовании материалов сайта, активная ссылка на http://actordb.ru обязательна!